Календарные стенки 1880-1910-х годов

А. В. Ярцева

Календарь – это, по одному из определений, справочная таблица или книжка, в которой перечислены в последовательном порядке все дни года с делением на месяцы и недели. Печатные календари появились в Германии в XV в. В последующие столетия эти издания принимали различную форму: от украшенных гравюрами альманахов до отрывных календарей, обреченных на исчезновение с окончанием года.

Отрывные календари в последней четверти XIX в. пользовались спросом по всей России. «В книжных магазинах в Петербурге … поступил в продажу военный календарь ежедневник на 1875 год, с отрывающимися на каждый день листками» ¹, – сообщала одна из газет. «В книжной торговле Н. Н. Синицына в Иркутске поступили в продажу … календари отрывные листками: Гоппе, Баркова и Сибирский» ², – гласило рекламное объявление в декабре 1880 г.

Для того, чтобы разместить отрывной календарь на стене, его сначала прикрепляли к так называемой календарной стенке – художественно оформленному листу картона. Ее достоинства должны были привлечь будущего покупателя календаря: «Отрывной стенной календарь на 1903 год отпечатан и поступил в продажу. Имеется до 40 сортов хромолитограф[ированных] настенников, отпечатанных в лучших литографиях Москвы, наклеенных на толстый картон» ³. Десятилетие спустя использовался тот же маркетинговый прием: «Отрывной календарь. Большого формата, с красивыми многокрасочными глянцевыми стенками» ⁴. Существовали и настольные отрывные календари, для которых тоже требовались стенки.

Самая ранняя из календарных стенок, хранящихся в фондах Отдела эстампов и фотографий РНБ, посвящена коронации императора Александра III и императрицы Марии Федоровны, состоявшейся 15 мая 1883 г. Цензурное разрешение на печать листа, изображающего царственную чету в коронационных мантиях и с императорскими регалиями, было получено почти через три месяца после торжеств – 3 августа 1883 г. Напечатала эту календарную стенку московская литография Иосифа Ивановича Пашкова.

Купец Пашков был владельцем литографии в Москве уже в первой половине 1870‑х гг. ⁵ Впоследствии, являясь еще и редактором‑издателем еженедельного художественно‑литературного журнала «Россия», он сообщал, что в его заведении используется «новый способ хромолитографирования», и в 1888 г. подписчики журнала получат в качестве приложений «серию рисунков, исполненных красками по новейшему хромолитографическому привилегированному способу» ⁶.

Еще одна календарная стенка с портретами императора Александра III и его венценосной супруги, выполненная в литографии И. И. Пашкова, примечательна датой цензурного разрешения: 9 сентября 1894 г. Всего через полтора месяца наследник цесаревич Николай Александрович, портрет которого тоже включен в композицию, взошел на престол, сменив своего царственного родителя, скончавшегося 20 октября. Другие издатели тоже обращались к портретам именитых особ, и в сферу внимания попадал не только правящий император и его семья, но и монархи прошлых эпох: Петр I, Екатерина II, Александр I.

Образы отечественных правителей были в рисунках для календарных стенок не единственным отражением национальной темы. Орнамент в русском стиле, имитирующий деревянную резьбу, и герб Москвы под императорской короной можно видеть на стенке для календаря на 1888 г., изданной товариществом «И. Д. Сытин и Ко». Его в 1883 г. учредил в Москве Иван Дмитриевич Сытин (1851‑1934), ставший затем одним из крупнейших русских издателей. Как вспоминал сам Сытин, «с первых же дней своего существования Товарищество стало подумывать об издании народного календаря» ⁷. «Всеобщий русский календарь» на 1885 г. стал первым в череде выпусков, последний из которых был подготовлен в 1918 г. Это был календарь книжного типа, а Сытин, по его словам, «одновременно увлекся и другой огромной задачей – отрывным, или стенным, календарем. Это тоже было одно из тех дел, которые никогда не привлекали к себе внимания интеллигенции. Весьма многие не считали это даже делом: ну что за важность сброшюровать 365 листков и обозначить черной краской дни будние, а красной праздничные? <…> Но за этими отрывными листками стояли миллионы русских людей» ⁸.

Печатались календарные стенки в литографии Товарищества (открытие Сытиным в Москве «маленькой, почти любительской литографии, которая легла в основу огромного, многомиллионного дела» ⁹, произошло еще в 1876 г.). В 1888 г. увидела свет серия из четырех стенок: в орнаментальные обрамления, выполненные в традициях русского стиля, заключены изображения молодых женщин в исторических русских костюмах. Как можно судить по акварелям ¹⁰, хранящимся в Государственном музее истории российской литературы имени В. И. Даля, создателем этих женских образов стал Клавдий Васильевич Лебедев (1852‑1916) – живописец, будущий действительный член Императорской Академии художеств. В оригиналах Лебедева узорочье орнаментов отсутствует, а в нижней части листов помещены сцены из крестьянской жизни. Их выбор позволяет предположить, что каждая из стенок должна была символизировать одно из времен года: весну (сев), лето (жатва), осень (молотьба), зиму (катание с горы).

Лебедев неоднократно сотрудничал с Сытиным: иллюстрировал сочинения А. С. Пушкина и В. А. Жуковского, работал над наглядными пособиями. Еще одним иллюстратором сытинских изданий был Захар Ефимович Пичугин (1862‑1942): с его рисунками несколько раз переиздавались сочинения М. Ю. Лермонтова и С. Т. Аксакова, подпись художника стоит и на черно‑белых иллюстрациях к рассказу Е. А. Бекетовой «Воскресшая девочка», и на цветной обложке книги В. П. Желиховской «По берегам Черного моря».

Для календарной стенки Пичугин создал композицию «Свободная Россия». В нее включена аллегорическая фигура – одна из тех, в которых также находила воплощение национальная тема. Россия – женщина в шапке Мономаха и в царских одеждах – держит в поднятой руке светильник. Она стоит рядом со «Столпом закона» и хоругвью, на которой начертана дата подписания «Высочайшего манифеста об усовершенствовании государственного порядка»: 17 октября 1905 г. Сброшенные кандалы символизируют, что населению дарованы гражданские свободы. На фоне ликующей толпы два представителя разных сословий заключают друг друга в братское объятие, а посрамленный крылатый демон скрывается во мрак.

Еще одно аллегорическое изображение – женщина в шапке Мономаха, которая сидит на троне и держит щит с двуглавым орлом и меч, – можно видеть на стенке для календаря «Россия», изданной в Санкт‑Петербурге товариществом «Отто Кирхнер». Оно было учреждено после кончины купца Отто Францевича Кирхнера (1848-1901) ¹¹ его родственниками. Деятельность Кирхнера в столице началась в 1871 г. с открытия переплетной мастерской, позднее превратившейся в фабрику. Календари он издавал с 1880‑х гг.: «Записной», «Деловой», «Коммерческий», для учителей, для учащихся, для дам… Объемы производства нарастали, так что «Иллюстрированный каталог на 1917 год издательства календарей “Т‑ва Отто Кирхнер” в Петрограде» сообщал, что «на складе имеется более 200 нумеров роскошных календарей разных цен» ¹².

Товарищество «Отто Кирхнер», в отличие от Пашкова и Сытина, собственной литографии не имело. Поэтому в середине 1900‑х гг. для печати многоцветных календарных стенок оно обращалось к услугам крупных полиграфических предприятий Санкт-Петербурга: в литографию Теодора-Матиаса Федоровича Киббеля или же в литографию «Веферс и Ко» (владельцы: Фридрих Вильгельм Веферс, Эрнст Шлинкман (Флинкман) и Людвиг Юльевич Мюллер).

Величину календарной стенки определяли размеры календарного блока. Например, у календаря «Россия», упоминавшегося выше, был так называемый большой блок (8,5х13 см), а у «Детского календаря» – малый блок (4,25х6,75 см) ¹³. Представлены на этой календарной стенке товарищества «Отто Кирхнер» сцены из крестьянской жизни – еще один весьма распространенный национальный мотив. Часто он фигурировал на изданиях товарищества И. Д. Сытина. Примечательна стенка с изображением сельского хоровода – ее акварельный оригинал работы неизвестного художника хранится в Государственном историческом музее ¹⁴.

Нередко создатели календарных стенок обращались к отечественной истории – к идеализированным картинам из жизни допетровской Руси. Встречу молодого сокольничего с боярышней можно видеть на одной из стенок, выпущенных Товариществом И. Д. Сытина. Ее автор – Николай Алексеевич Богатов (1854‑1935), работавший для Сытина и над иллюстрациями к произведениям М. Н. Загоскина, знаменитого в XIX в. сочинителя исторических романов.

К ушедшим столетиям были обращены не только жанровые зарисовки, но и архитектурные фантазии. Рисунок «Старый Кремль» для календарной стенки, напечатанной в литографии И. И. Пашкова в 1902 г., выполнил Илья Евграфович Бондаренко (1870‑1947) – архитектор и знаток русского зодчества, представитель неорусского направления. Текст, для которого он разработал стилизованный шрифт, размещен рядом с местом для календаря. Надпись дает представление о том, что к 1903 г. в распоряжении Пашкова находились, помимо литографии, еще и типография, и переплетная мастерская. По более поздним сведениям, относящимся уже ко второй половине 1900‑х гг., в его типолитографии работали 48 человек, а в типографии было 60 рабочих ¹⁵.

Иногда сценки из старинной жизни приобретали зимний колорит. На одной из стенок Товарищества И. Д. Сытина можно видеть катание с горы на санках. Изображение на другой стенке явно вдохновлено работой художника В. П. Овсянникова «Городской посад (XVII век)», воспроизводившейся на открытках издательства «Ришар». Изготовлению стенок со сложными криволинейными очертаниями, как в этих случаях, содействовало на рубеже XIX‑XX вв. развитие полиграфических технологий, делавшее возможной фигурную вырубку в картоне по индивидуальному клише.

Календарная стенка, выполненная для товарищества «Эйнем» – крупного кондитерского производства, основанного в Москве еще в середине XIX в., – отличается использованием конгревной печати. Для рельефного растительного орнамента выбрано по большей части монохромное решение. На таком фоне выделяются цветовые акценты: наименование фирмы и изображение (мальчик и старик, одетые по‑зимнему, наблюдают, как возок и открытые сани пробираются по изрядно подтаявшему снегу вдоль деревянной ограды поселения).

Этот выразительный пример высокого уровня полиграфии начала XX в. оставила фирма, история которой была не менее долгой, чем у товарищества «Эйнем». После кончины Германа Кирстена (1818‑1854), приехавшего в Россию в 1836 г. ¹⁶, саксонская подданная вдова Матильда Кирстен подала в 1854 г. московскому генерал‑губернатору просьбу о выдаче ей свидетельства на содержание «литографического и конгревовского заведения» ¹⁷. В адресной и справочной книге «Вся Москва» на 1884 г. упоминается «литография с конгревским печатанием», которой владеет прусская подданная Юлия Кирстен ¹⁸, а в книге на 1885 г. – расположенная по тому же адресу литография саксонского подданного Юлиуса Кирстена ¹⁹. В последнем десятилетии XIX в. Юлий Германович Кирстен продолжал вести свое дело: в издании 1894 г. фигурирует его «типо‑литография и конгревское печатание» ²⁰. В книге «Вся Москва» на 1900 г. он обозначен как домовладелец, владелец типографии и литографии ²¹.

Сестра Ю. Г. Кирстена Цецилия и ее супруг Карл Фридрих Менерт (1844‑1917) тоже жили в Москве ²². Их сын Вильгельм Карлович Менерт – литограф, согласно архивным документам 1899 г. ²³, – в книге «Вся Москва» на 1901 г. впервые именовался заведующим литографией Ю. Г. Кирстена ²⁴, своего дяди. «Вся Москва» на 1906 г. называла заведующим типолитографией Кирстена не только Вильгельма Карловича, но и его брата Германа Карловича Менерта (1879‑1917) ²⁵. В книге «Вся Москва» на 1908 г. оба брата значились владельцами этого предприятия ²⁶. К 1909 г. «Типо‑литография Ю. Г. Кирстен, преемники бр. В. и Г. Менерт», основанная в 1841 г., была под управлением В. К. Менерта, а трудились в ней 194 рабочих ²⁷.

Мастер промышленной графики Мануил Андреевич Андреев (1884‑1959), автор рисунка для этой календарной стенки, стал учеником в граверном отделении типолитографии Ю. Г. Кирстена еще в 1898 г. До 1901 г. он занимался в вечерних классах Строгановского училища, а в 1914 г. окончил Московское училище живописи, ваяния и зодчества и работал у братьев Менерт уже художником. В 1912‑1915 гг. Андреев создал несколько стенок для товарищества «Эйнем» ²⁸.

Наряду с вымышленными пейзажами на календарных стенках печатали и вполне достоверные виды России, и один из ранних образцов вновь принадлежит литографии И. И. Пашкова. На листе помещены восемь видов: представлена и столица с ее окрестностями (Александровская колонна на Дворцовой площади и Большой дворец в Петергофе), и Москва (колокольня «Иван Великий» и Спасские ворота Кремля), и два памятника на местах исторических сражений – на Куликовом поле и на Бородинском поле.

В начале XX в. художники, оформлявшие стенки, зачастую следовали стилистике модерна. Ощутима она и в работе П. Осташева, объединяющей четыре московских вида. Три из них не могли появиться раньше 1909 г.: тогда было открыто трамвайное движение по Красной площади, а также установлены памятники первопечатнику Ивану Федорову (перед Китайгородской стеной) и Н. В. Гоголю (на Пречистенском бульваре). Эта стенка была издана Товариществом И. Д. Сытина, для которого Осташев создал также композицию из видов Санкт‑Петербурга.

Благочестивые люди могли найти у того же издателя календарную стенку с видом Троице‑Сергиевой лавры или другого монастыря, имелись и стенки с религиозными изображениями. Картина Тайной вечери, помещенная на одной из стенок, была заимствована из сытинского издания – «Наглядного изъяснения символических обрядов и песнопений всенощного бдения и Божественной литургии». На другой стенке в центре, на месте для отрывного календаря, находится вид «Спаса на крови» – храма Воскресения Христова в Санкт‑Петербурге. Его окружают сцены главных христианских праздников; в большей или меньшей степени они являются повторением таблиц из учебного стенного пособия «Двунадесятые праздники и Воскресение Христово», тоже выпускавшегося Товариществом И. Д. Сытина.

Отдавая дань пище духовной, производители календарных стенок в то же время охотно обращались к сюжетам, связанным с пищей материальной. Товарищество «Отто Кирхнер» для «Хозяйственного календаря» предусмотрело два вида стенок: в одном случае на кухне хлопочет молодая хозяйка, в другом случае – повар с поваренком. Как сообщал прейскурант на 1915 г., каждая из этих стенок, рассчитанных на большой календарный блок, продавалась с приложением поварской книжки ²⁸.

Товарищество И. Д. Сытина тоже не обошлось без календарной стенки с изображением поваров. Эти фигуры были позаимствованы неизвестным художником из хромолитографии «На кухне» по оригиналу Лудовико Маркетти (1853‑1909), прилагавшейся в декабре 1893 г. к рождественскому выпуску парижского журнала «L'Illustration».

Изобилие снеди предстает на календарной стенке, выпущенной в литографии Михаила Тимофеевича Соловьева (1853‑1930). Он начал работать как рисовальщик по камню у И. Д. Сытина, а затем стал владельцем собственной мастерской, в которой в 1900 г. были заняты 63 рабочих. Впоследствии, в 1904 г., его литография с 13 машинами перешла в собственность Товарищества И. Д. Сытина. Сам Соловьев стал заведовать типо‑литографией Сытина, в которой к 1909 г. работали 1034 человека. С 1910 г. он занял место директора в правлении Товарищества ²⁹.

Тот, кого сюжеты из области кулинарии или охоты не привлекали, мог выбрать календарную стенку, вдохновленную отечественной литературой: 100‑летним юбилеем А. С. Пушкина (1899) или 50‑летием со дня смерти Н. В. Гоголя (1902). Была и стенка с портретами одиннадцати русских литераторов: С. Т. Аксакова, Ф. М. Достоевского, В. М. Гаршина, Н. С. Лескова, А. Н. Майкова, Н. А. Некрасова, И. С. Никитина, Я. П. Полонского, Г. И. Успенского, А. П. Чехова, а также Л. Н. Толстого. Из всей когорты перечисленных писателей и поэтов он единственный здравствовал на тот момент, когда стенка поступила в Императорскую Публичную библиотеку (ныне РНБ), – в 1907 г.

Выпустил эту стенку торговый дом «Евдокия Ивановна Коновалова и Ко» – одно из крупнейших московских издательств. Печатались в нем и календари, и книги, причем произведения некоторых из авторов, изображенных на календарной стенке, выходили если не отдельными изданиями, то в составе сборников. К 1909 г. в типолитографии торгового дома трудились 150 рабочих, а управлял ею Александр Андреевич Коновалов. В 1913 г. фирма Коноваловой тоже была поглощена Товариществом И. Д. Сытина, проиграв ему в конкурентной борьбе ³⁰.

Стенку с изображением Л. Н. Толстого, выпущенную Товариществом И. Д. Сытина, Императорская Публичная библиотека получила в 1910 г. – в год кончины писателя. Сытин, знавший Толстого лично и посещавший Ясную Поляну, вспоминал: «… Всем уже было ясно, что нет никаких надежд на его выздоровление... И все‑таки, когда пришла эта смерть, стало как‑то пусто и одиноко в мире» ³¹. Впрочем, то исключительное место, которое в начале XX в. отводили Толстому соотечественники, не помешало издательству использовать одинаковое орнаментальное обрамление и для его портрета, и для стенки «Конторского календаря».

Портреты военачальников приобрели актуальность для Товарищества И. Д. Сытина во время Русско‑японской войны 1904‑1905 гг. 11 сентября 1904 г. оно получило разрешение цензуры на печать хромолитографированного лубка под названием «Генерал‑адъютант А. М. Стессель, начальник сухопутной обороны Порт‑Артура». Через месяц, 13 октября, была разрешена печать лубочной картинки с тем же изображением, но под названием «Генерал‑адъютант А. М. Стессель, герой‑защитник крепости Порт‑Артура».

В уменьшенном масштабе тот же самый погрудный портрет Стесселя можно видеть и на календарной стенке Товарищества; дата цензурного разрешения, стоящая на ней, – 27 ноября 1904 г. Едва ли экземплярам этой стенки, купленным на волне интереса к текущим военным событиям, была суждена долгая жизнь. Меньше чем через месяц, 20 декабря, Стессель подписал акт о капитуляции Порт‑Артура. В 1906 г. он был уволен в отставку, отдан под суд и в 1908 г. за сдачу крепости приговорен к смертной казни (она была заменена на 10‑летнее заключение, а в 1909 г. Стессель получил помилование).

Представлен на календарной стенке был и генерал‑майор А. В. Самсонов: в марте 1904 г., вскоре после начала войны, он стал начальником Уссурийской конной бригады, а с сентября 1904 г. – командующим Сибирской казачьей дивизией. Судя по воинскому званию, обозначенному под портретом, стенку выпустили не позднее 31 марта 1905 г., когда Самсонов был произведен в генерал‑лейтенанты. Издатель на стенке не указан, но можно предположить, что это было Товарищество И. Д. Сытина: ее номер (№ 195) соседствует с номером на стенке с изображением Стесселя (№ 196).

В оформлении обеих стенок обращает на себя внимание легкомысленный растительный орнамент, не слишком подходящий к образам военных деятелей. В случае с портретом Самсонова источник орнаментальной композиции прослеживается: она взята из календарной стенки с изображением девочки, головка которой украшена большими цветками анютиных глазок. Эту стенку еще в 1903 г. печатала литография М. Т. Соловьева, через год перешедшая к Сытину.

Десятилетие спустя на календарных стенках появились сюжеты, связанные с Первой мировой войной. В 1915 г. в Императорскую Публичную библиотеку поступила серия из восьми стенок для «Календаря Отечественной войны», напечатанных в московской типолитографии Евфросинии Федоровны Челноковой (она происходила из крестьян деревни Угличи Тарусского уезда Калужской губернии и уже в 1906 г. жила в Москве ³²).

Воспроизведенные на этих стенках графические оригиналы Александра Петровича Апсита (1880‑1944), иллюстратора и плакатиста, тиражировались также в виде лубков и открыток. В монохромном варианте восемь открыток издала московская типолитография «Виктория». Ее в марте 1914 г. создали германский подданный Оскар Эмильевич Гарцендорф (он уже к 1913 г. владел типографией и писчебумажным магазином) и крестьянин Тарусского уезда Никифор Петрович Челноков ³³. Открытки в цветном варианте издал Алексей Николаевич Генегар – венгерский подданный, учредитель торгового дома «Генегар и Ко» в Москве ³⁴.

Календарных стенок начала XX в., выпущенных в военное время и отражающих военную тематику, в фондах РНБ насчитывается немного. Значительно больше, например, изданий с «красавицами». Стенки выпускали в основном те же мастерские, которые специализировались на хромолитографированном лубке. Не удивительно, что в них ощутимы те же тенденции, которые исследователи отмечают в народной картинке рубежа XIX‑XX вв.: переработка образцов профессионального искусства и массовой фотографической продукции, ориентация на городское сословие. Популярные «картинки с изображением “красавиц” – яркий пример перехода сюжета из элитарного салонного искусства в мещанскую среду» ³⁵.

Нередко календарные стенки выпускались с рекламными целями. Один из ранних образцов был напечатан в 1888 г.: это самореклама типолитографии Ивана Михайловича Машистова (1851‑1914), основанной четырьмя годами ранее ³⁶. Главное место на эклектично скомпонованном листе принадлежит аллегории искусства – женщине в стилизованном русском одеянии, держащей в руке палитру и кисти; здесь же помещены наружный и внутренний виды производственного здания, инструменты, розы и даже скульптурный бюст изобретателя литографии А. Зенефельдера.

В начале XX в. Товарищество шоколадной и конфетной фабрики «Жорж Борман» – крупное кондитерское предприятие, основанное в первой половине 1860‑х гг. в столичном Санкт‑Петербурге, – ограничилось в рекламе названием фирмы и фабричной маркой. Они, сопровождаемые на календарной стенке изысканным орнаментом, говорили сами за себя. В других случаях на стенке помещалось изображение продвигаемого товара – например, пишущей машинки, технического новшества для рубежа XIX‑XX вв.

В 1892 г. в подробном обзоре этих устройств утверждалось: «Если, сравнительно недавно, пишущая машина, какою мы ее видели лет 10‑15 тому назад, обращала на себя внимание лишь как предмет пустого любопытства, далекий от появления во всеобщем употреблении, то в настоящее время существующие в продаже пишущие машины настолько усовершенствованы, упрощены, удешевлены, что нет уже оснований смотреть на них как на предмет курьеза и прихоти; такие машины являются полезными, практичными, сберегающими время и дающими красивое, ясное письмо» ³⁷.

С начала XX в. позиции на рынке стал уверенно завоевывать «Ундервуд». В 1909‑1910 гг. представитель этой американской компании в России Г. Герлях в рекламных объявлениях так сообщал об ее успехах: «В течение 10‑ти лет продано свыше 300.000 машин “Ундервуд”. Ежедневное производство 300 машин. Множество высших наград. Победы на состязаниях в быстроте письма. В с.‑петербургских главнейших правительственных и частных учреждениях работают много тысяч пишущих машин “Ундервуд”» ³⁸.

Модель «Underwood Standard Typewriter № 3» на календарной стенке неслучайно показана с заправленным листом бумаги, на котором заполняется таблица. Вести подобную работу позволял «видимый шрифт» – неизменно подчеркиваемое достоинство «Ундервудов»: «Все написанное всегда перед глазами пишущего до последней буквы» ³⁹ (следует учитывать, что еще недавно достижением считалось, если последнее напечатанное слово можно было видеть, не приподнимая для этого механизм машины ⁴⁰).

Конечно, производитель календарей мог использовать выпускавшиеся им же календарные стенки для того, чтобы подтолкнуть потребителя к приобретению нового календаря. Так поступало товарищество «Отто Кирхнер»: на месте подошедшего к концу календарного блока обнаруживалось поздравление с Новым годом и призыв: «Требуйте календарь № …».

Другой издатель поместил на календарной стенке весьма пространный текст: «М[илостивый] г[осударь]. Поздравляю с предстоящим Новым годом и прошу, при покупке календарей, обратить внимание на большой и разнообразный выбор моих календарей фирмы “Эдуард Гоппе” и убедиться в их преимуществах. С совершенным почтением В. В. Шварц владелец фирмы “Эдуард Гоппе”».

Упоминающийся здесь Эдуард Дмитриевич Гоппе – петербургский купец 2‑й гильдии, брат известного издателя Германа Гоппе (1836‑1885) – в начале XX в. оказался несостоятельным должником. В 1901 г. приобретением его имущества заинтересовались Виктор Викторович ⁴¹ Шварц и Амандус Альбертович ⁴² Муртфельдт (Мурфельд), совладельцы типолитографии «Р. Шварц» (Розалия Федоровна ⁴³ Шварц начала дело в 1866 г., а в 1899 г. она основала торговый дом вместе с сыном В. В. Шварцем и зятем А. А. Муртфельдтом, который в 1902 г. вышел из числа учредителей). Это полиграфическое предприятие печатало не только календари, но и рекламные брошюры, упаковки, прейскуранты, бланки ⁴⁴.

Окончанию календарного года предшествовал праздник Рождества Христова, благодаря чему на стенках появлялся такой персонаж, как рождественский дед. Еще в последней четверти XIX в. в отечественной печати о нем упоминали, рассказывая про рождественские обычаи Англии («Рождество пришло! здравствуй, старый дедушка Рождество! Ты опять пришел, добрый старик, с твоею седою бородою!» ⁴⁵) или Финляндии («Оригинальность вечера состоит в особенности в разделе подарков, которые наряженный рождественский дедушка выносит из соседней комнаты» ⁴⁶). Но к 1910‑м гг. он утратил иноземный колорит: например, бродил, по воле фельетониста, «по томским улицам со своим мешком на плечах» ⁴⁷. Русские девочки и мальчики уже верили «в рождественского “деда”, про которого им рассказывала мама, что он ходит в ночь под Рождество и приносит послушным деткам подарки» ⁴⁸. А для взрослых он превращался в одного «из милых призраков уже далекого счастливого детства» ⁴⁹.

Календарные стенки Товарищества И. Д. Сытина с изображениями рождественского деда, копирующие зарубежную изопродукцию, значительно уступают по художественному уровню книге того же издательства «Рождественский дед». Эта «сказочка» В. А. Смирнова вышла в 1917 г. с иллюстрациями Б. В. Зворыкина, и в них главное действующее лицо выглядит вовсе не европейским пришельцем, а героем русской народной сказки.

Дети входили в число излюбленных сюжетов для календарных стенок; иногда компанию им составлял не рождественский дед, а кошка. Акварель, в которой безошибочно узнается стиль художницы Елизаветы Меркурьевны Бем (1843‑1914), воспроизведена на одной из стенок Товарищества И. Д. Сытина. Изображение девочки в русском костюме сопровождается характерными пословицами: «Не время дорого, а пора!», «Делу время – потехе час!», «Много дней впереди – много и назади!», «Солнышко встает, наших часов не ждет!», «Спи, не тужи, утро вечера мудреней». На рубеже веков Товарищество напечатало также несколько книг с иллюстрациями Бем, причем «Медведи» В. М. Гаршина переиздавались пять раз.

С обложкой по оригиналу Бем вышла у Сытина и книга К. В. Лукашевич «Первое словечко». В иллюстрировании этой «хрестоматии для малюток от 3 до 8 лет» принимала участие еще одна художница, известная своими детскими сюжетами, – Елена Петровна Лебедева‑Анохина. Для детских отрывных календарей, составленных той же Лукашевич, Лебедева‑Анохина оформила несколько стенок. Если рисунок, подготовленный к 1915 г., повествует о безмятежной мирной жизни, то стенка для календаря на 1917 г. свидетельствует о продолжающейся Первой мировой войне. В нижней части листа представлены мальчик в военной форме и девочка в одежде сестры милосердия. Вверху на фоне обгоревших руин церкви изображен ребенок с оливковой ветвью в руке, он стоит рядом со львом и ягненком. Возможно, эта композиция навеяна библейским пророчеством о Христе, приносящем мир: «Тогда волк будет жить вместе с ягненком, и барс будет лежать вместе с козленком; и теленок, и молодой лев, и вол будут вместе, и малое дитя будет водить их» (Ис 11:6).

В стенке для календаря на 1918 г. Лебедева‑Анохина посредством детских образов говорила о вполне «взрослых» политических темах. Девочки и мальчики, держащие в руках флажки с различными лозунгами («Вера», «Правда», «Верность», «Единство», «Товарищество», «Любовь», «Равенство», «Свобода», «Братство», «Дружба», «Искусства», «Наука») напоминали тех демонстрантов, которые наполняли улицы в 1917 г. при Временном правительстве. Над играющими ребятами помещен вид Таврического дворца в Петрограде: с лета 1917 г. его готовили под проведение заседаний Учредительного собрания. Этот представительный орган был избран в ноябре 1917 г. для определения государственного устройства России. То, что он будет распущен декретом Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета от 6 (19) января 1918 г., художница вряд ли могла предугадать.

Показанные на электронной выставке календарные стенки были выпущены в период, длившийся более тридцати лет, с 1883 по 1917 г., и пришедшийся на правление двух последних русских императоров. Благодаря фондам Отдела эстампов и фотографий РНБ можно воочию увидеть, что собой представляли эти своеобразные издания, воспринимавшиеся современниками в качестве неотъемлемой части отрывного календаря. Так рассматривал их, например, священник Иоанн Яроцкий, благочинный 42‑й пехотной дивизии, когда писал: «Без календаря не обходятся ни хоромы богача, ни хижина бедняка. <…> Кроме дешевизны, календарь подкупает доверчивого русского человека своею благовидною внешностью. Он укреплен на картонной доске, на которой можно видеть изображение Лиц Царствующего Дома, вид Московского Кремля, Лавры, известного монастыря или изображение особо чтимых лиц из духовного, военного или гражданского мира» ⁵⁰.