Вольтер и Руссо: непримиримое противоречие?

Общественный договор

«Общественный договор, или Принципы политического права» – главное произведение Руссо, посвященное политическим  вопросам, где «женевский гражданин» обосновал принцип суверенитета народа. На страницах этой книги Вольтер оставил многочисленные маргиналии, полемизируя с автором.

Первая глава «Общественного договора» начинается знаменитой фразой: «Человек рождается свободным, но повсюду он в оковах». Далее Руссо пишет:

Если бы я рассматривал лишь вопрос о силе и результатах ее действия, я бы сказал: пока народ принужден повиноваться и повинуется, он поступает хорошо; но если народ, как только получает возможность сбросить с себя ярмо, сбрасывает его, – он поступает еще лучше; ибо, возвращая себе свободу по тому же праву, по какому ее у него похитили, он либо имеет все основания вернуть ее, либо же вовсе не было оснований ее у него отнимать.
Вольтер, не разобравшись в логике рассуждения Руссо («Сила не есть право»), помечает:

«Все наоборот. Если он имеет основание вернуть себе свободу, значит не было оснований его ее лишать».

Для Руссо человек не является существом социальным: «...общественное состояние – это священное право, которое служит основанием для всех остальных прав. Это право, однако, не является естественным; следовательно, оно основывается на соглашениях». Фернейский отшельник возражает:

«Это темно и непонятно. Это право проистекает из природы, если природа сделала нас общественными существами».

В начале второй главы Вольтер продолжает спорить с Руссо об общественной природе человека. Рядом с высказыванием Руссо «самое древнее из всех обществ и единственное естественное – это семья» он пишет:

«Значит, это право проистекает из природы». И далее на утверждение «если они <отец и повзрослевшие дети> и остаются вместе, то уже не в силу естественной необходимости, а добровольно; сама же семья держится лишь на соглашении» он отвечает:

«Но нужно признать, что это соглашение обусловлено природой».

Спорит Вольтер с Руссо и по поводу права войны. Руссо считает, что от природы люди совсем не враги друг другу:

...Ясно, однако, что это так называемое право убивать побежденных ни в коей мере не вытекает из состояния войны. Уже хотя бы потому, что люди, пребывающие в состоянии изначальной независимости, не имеют столь постоянных отношений между собою, чтобы создалось состояние войны или мира; от природы люди вовсе не враги друг другу. Войну вызывают не отношения между людьми, а отношения вещей, и поскольку состояние войны может возникнуть не из простых отношений между людьми, но из отношений вещных, постольку не может существовать войны частной, или войны человека с человеком, как в естественном состоянии, где вообще нет постоянной собственности, так и в состоянии общественном, где все подвластно законам.

Стычки между отдельными лицами, дуэли, поединки суть акты, не создающие никакого состояния войны; что же до частных войн, узаконенных Установлениями Людовика IX, короля Франции, войн, что прекращались Божьим миром, – это злоупотребления феодального Правления, системы самой бессмысленной из всех, какие существовали, противной принципам естественного права и всякой доброй политики.
Итак, война – это отношение отнюдь не человека к человеку, но Государства к Государству, когда частные лица становятся врагами лишь случайно и совсем не как люди и даже не как граждане, но как солдаты; не как члены отечества, но только защитники его.

«Все это кажется мне исходящим из уст лукавого фразeра, – пишет Вольтер. – Ясно, что война государства с государством есть война человека с человеком. Прикажем всем нашим подданным броситься друг на друга».

Руссо выступает против права сильного, против порабощения человека: «Мы имеем право убить врага только когда нельзя сделать его рабом; следовательно, право поработить врага не вытекает из права его убить; значит, это несправедливый обмен заставлять его покупать ценою свободы свою жизнь, на которую у победителя нет никаких прав».

«Смешное утверждение», - пишет Вольтер на полях.

В то же время фернейский философ, как и Руссо, ненавидит деспотизм. Име�