К 200-летию со дня рождения
Айзика-Меера Дика

Выставка приурочена к юбилею писателя Айзика Меера Дика – одного из основоположников художественной литературы на идише. Его личность и литературное творчество и сегодня интересны любителям еврейской культуры. В прошлом же о нем оставили любопытные мемуары Ш.-Й. Фин и А.-Я. Паперна, крупнейшие деятели еврейского Просвещения. Признанным знатоком творчества Дика был выдающийся литературовед З. Рейзен. Другой историк еврейской литературы, наш современник Д. Роскес составил обширную библиографию произведений Дика.1 И, наконец, профессор РГГУ Г. А. Элиасберг опубликовала статью, в которой не только изложила биографию писателя, но и проанализировала его наиболее интересные сочинения.2 Ниже в качестве введения в тему экспозиции мы приводим отдельные выдержки из этой статьи.

В фонде идиша РНБ представлено большинство произведений А.-М. Дика. Для выставки отобраны наиболее интересные книги. Среди них – романы с захватывающим сюжетом, исторические повествования, воспоминания, сборники фольклорных материалов и юмористические сочинения. В то же время экспозиция объединяет типичные издания книг Дика. Они выпускались в крупнейших виленских типографиях – Дворжеца, Вдовы и братьев Ромм, Фина, Розенкранца и Шрифтзетцера и др. Конечно, качество печати часто оставляло желать лучшего. Но в те времена все дешевые еврейские книжки выглядели именно так.


Особо хотелось бы обратить внимание читателя на параллельные заглавия на русском языке. Издатели обязаны были помещать их в еврейских книгах, однако такие заглавия далеко не всегда адекватно передавали смысл авторского заголовка, а иногда и носили откровенно курьезный характер. Здесь и «1 повесть и 2 описания черепахи» – «Повесть об одной крутой дочери», и прочие «перлы». Кроме того, такие заглавия могут представлять некоторый интерес для филологов, т.к. они фиксируют некоторые особенности произношения еврейских слов, любопытные заимствования и т.п.

Хотелось бы, чтоб данная экспозиция послужила возрождению интереса к творчеству Дика среди петербургских читателей.


Закрыть окно
Roskies D. An annotated bibliography of Aysik Meir Dik // The field of Yiddish: Studies in language, folklore, and literature. 4th coll.Philadelphia,1980. P. 117—184.
Закрыть окно
Элиасберг Г.А. Айзик Меир Дик как просветитель и народный писатель // Евреи в меняющемся мире : Материалы V международной конференции. Рига, 2005. С. 201–212.
Закрыть окно

Первые публикации А. М. Дика на идише, появившиеся в 1850-е гг., были анонимными. Только в1868 г. писатель решил указать свои инициалы «А. М. Д.», которые вскоре в пределах книжного рынка еврейской черты оседлости стали подобно знаку торговой марки, свидетельствовавшему о качественном товаре.

В десятках своих рассказов писателю удалось создать особый авторский образ: образ ученого мужа, авторитетного знатока и мыслителя, благочестивого отца семейства, добродушного домоседа, который готов поделиться с читательницами своими жизненными наблюдениями и тем, что ему удалось узнать полезного и назидательного из прочитанных книг. Дик создал и обобщенный образ своей читательской аудитории: почти каждый его рассказ предварялся торжественным и многословным обращением к «дорогой читательнице»; свои поучительные сентенции, передающие определенный нравственный урок, автор помещал не только в начале или в конце рассказа, но вступал в разговор с читательницами и по ходу своего повествования. Для того чтобы привлечь публику и не вызвать у нее подозрений в том, что перед ней «запретная книга», писатель стилизовал свои произведения под старые назидательные сочинения. Старый стиль имитировался и в названии, и в оформлении книги. Его несложные, наивные рассказы быстро стали популярны. «Самый популярный писатель, — утверждал С. И. Фин, — есть Дик. Виленская хозяйка, выходя в пятницу с корзинкою на рынок для закупки на субботу овощей, пряников и тому подобного, не преминет приобрести также за несколько копеек что-либо “диковское”, как самого лучшего из “субботних лакомств”».

В одном из рассказов 1861 г. сам А. М. Дик писал, что обратился к идиш-тайч, чтобы быть услышанным «дочерями Израиля», у которых есть для чтения лишь переводы Пятикнижия. А. И. Паперна вспоминал, как на заданный им вопрос, почему писатель предпочитает неуклюжий жаргон благозвучному древнееврейскому языку, Дик ответил: «Разрушить старое здание можно только ударами грубого топора, а не уколами тонкой золотой булавки». А в одной из бесед писатель с усмешкой сказал ему: «Вы в раввинском училище учитесь двум зыкам, из которых один — язык страны, откуда нас выгнали, а другой — язык страны, куда нас не пускают... Напрасно пренебрегаете жаргоном… Жаргон — это старый, незатейливый посох вечно гонимого народа нашего. Опираясь на него, наши предки переходили с запада на восток, спасаясь от гонений крестоносцев, а потом после резни Хмельницкого и Гонты тою же дорогой шли с востока на запад, везде находя у понимающих их и сочувствующих им братьев-единоверцев помощь. Вы полагаете, что посох этот уже нам не нужен? Я этой уверенности не имею».

Непременно обращаясь к цитатам из священных текстов и раввинистических комментариев, А. М. Дик сумел создать своеобразные рассказы-проповеди. Ему удалось заполнить неизбежную брешь, которая могла возникнуть между священным текстом и рассказом из обыденной жизни. Составленная американским литературоведом Д. Роскесом аннотированная библиография книг А. М. Дика (1980) включает более 200 изданий, которые распределены на несколько жанровых групп. Одну из них составляют произведения гомилетического характера, продолжающие традиции мусар-сфорим, переводы с иврита классических этических сочинений, в содержании которых тем не менее различимы просветительские предпочтения, например: объяснения событий с точки зрения рационального мышления, неприятие фанатичной веры и предрассудков, вера в высокие моральные идеалы, демонстрация пользы производительного труда. Эта группа представлена более чем двадцатью изданиями, большей частью выпущенными в первое двадцатилетие писательской карьеры Дика, т. е. в середине 1850—1870-х гг. Более двадцати изданий представляют собой переводы и переложения традиционных легенд и сказаний. Следующую небольшую группу, примерно десять рассказов, образуют повествования историко-этнографического характера, в значительной степени основанные на личных воспоминаниях автора. Большую группу (более 30 изданий) представляют сатирические сочинения и пародии, призванные продемонстрировать негативные стороны старого уклада жизни, слабость экономической основы традиционных еврейских занятий, моральное разложение внутри общины. Просветительским задачам соответствовали и книги путешествий (11 изданий), представлявшие адаптированные переводы с европейских языков и знакомившие еврейского читателя с другими странами и чудесами света. Не менее представительную группу (16 изданий) составляют приключенческие истории, происходившие с еврейскими героями в разные исторические эпохи и в разных странах. Самую представительную группу (47 изданий) составляют произведения, в сюжетной основе которых лежит любовная история, причем большинство из них являют собой вариант буржуазного романа, когда герой в поисках счастья отправляется в чужие края, приобретает новые знания, профессию, жизненный опыт и просвещенных друзей, благодаря которым устраивает свое материальное и семейное благополучие.

В своем творчестве А. М. Дик использовал разные жанры: классику на древнееврейском, библейские истории и светскую литературу, моралистические трактаты в стихах и прозе, молитвенники, народные истории, описания путешествий, пословицы, загадки, поговорки, бытовавшие в народе, но все это он адаптировал таким образом, чтобы сделать своих героев и место действия рассказов узнаваемыми и понятными простому читателю. Чаще всего это была Вильна и ее окрестности. Д. Роскес обращает внимание на то, что сюжеты о Вильне, основанные на далеком по времени историческом материале, несут героико-романтическую окраску, в то время как недавнее прошлое и современность описываются сатирически.

И все же больше всего читателям полюбились остроумные описания эпизодов из обыденной жизни и рассказы о незадачливых героях-простаках, чье мировоззрение основано на традиционных представлениях, верованиях и предубеждениях. Обладая прекрасной памятью, писатель запечатлел многие забавные детали, подмеченные им в суждениях и поступках виленских обывателей. Именно в этом даре бытописания его творчество стало восприниматься как этап, предваряющий появление прозы классиков еврейской литературы: Менделе Мойхер-Сфорима и Шолом-Алейхема. Благодаря подобным литературным приемам, основанным на использовании увлекательных сюжетов и сентиментальных историй, соединении юмора и сатиры с поучениями и наставлениями, обращению к выразительному народному языку и фольклорным мотивам, а также стилизации под старые назидательные книги, произведения А. М. Дика беспрепятственно и в огромном количестве экземпляров распространялись среди читающей публики. «Серьезные мужчины со снисходительной улыбкою смотрели на невинные забавы своих жен и дочерей, собиравшихся в субботние дни для чтения этих “шуточных рассказов”, но молодежь вскоре поняла, что автору этих рассказов не до шуток, и сделала из них надлежащие выводы» (А. Паперна). Отметим, что произведения Дика были известны не только в местечках черты оседлости. О популярности книг Дика сохранилось немало воспоминаний и высказываний еврейских писателей, среди которых можно привести и слова Шолом-Алейхема, считавшего Дика истинным мастером народной литературы. Следует отметить, что отношение Дика к разговорно-еврейскому языку — особая тема, ведь для него идиш так и остался «жаргоном», который писатель стремился «улучшить», обильно включая в свое повествование германизмы, что в дальнейшем подвергалось резкой критике. Вместе с тем он обладал особым чувством языка и в своих произведениях сумел передать его неповторимый колорит. С течением времени просветительские идеи, которым искренне служил писатель-просветитель, утратили свою привлекательность, следующие поколения еврейской интеллигенции кардинально пересмотрели постулаты Гаскалы, тем не менее до сих пор наиболее ценным в литературном наследии А. М. Дика признается его мастерство бытописателя, умение в деталях передать историко-бытовой фон ушедшей эпохи, глубокое знание еврейского фольклора, народных верований и представлений.